Реклама
 
Реклама
 
Следите за новостями
 
 
Реклама

Я шептала: «Господи, пошли нам смерть, только чтобы мы умерли сразу все»

19.04.19, 18:43 | Юлия Колбенева


В гатчинской школе № 7 прошла неделя русского языка, посвящённая Даниилу Гранину, которому в январе этого года исполнилось бы 100 лет. До своего векового юбилея писатель и киносценарист, почётный гражданин Санкт-Петербурга не дожил всего двух лет. 



Даниил Гранин – известнейший российский писатель и общественный деятель. По его произведениям ставились спектакли и снимались фильмы.



Знаковой для Гранина стала написанная совместно с Алесем Адамовичем «Блокадная книга» (1979), рассказывающая на документальном материале о героическом сопротивлении Ленинграда блокаде.



Именно этой книге и был посвящён классный час, который провела для своих учеников-пятиклассников преподаватель русского языка и литературы Светлана Николаевна Максимова. Педагог рассказала школьникам о том, как создавалась «Блокадная книга».



Писатели ходили по домам ленинградцев, переживших блокаду, и записывали их воспоминания. Таких рассказов набралось около двухсот. Авторы книги признавались: «Откровенно говоря, мы многого не знали, не знали, какие жестокие вещи стоят за привычными словами «ленинградская блокада». Даже мы, прошедшие войну – один в белорусских партизанах, другой на Ленинградском фронте, – казалось, привычные ко всему, были не готовы к этим рассказам».

«Блокадная книга» была написана в 1977 году. А выпущена в «Лениздате» только в 1984 году, да и то с многочисленными исправлениями и сокращениями. Долгое время книгу не пропускала цензура.

Помимо «живых» рассказов в «Блокадную книгу» вошли записи дневников, вести которые находили в себе силы жители блокадного Ленинграда. 



Один из таких дневников пятиклассники читали по очереди, вслух. К ним присоединились мамы некоторых учеников, а также председатель Совета ветеранов «Мариенбург» Лариса Владимировна Царькова. 

 Конечно, я хотела быть бережной к вашим чувствам, ребята, потому что в книге есть страницы, которые очень страшно читать, – сказала преподаватель. – Подрастёте и, если захотите, прочитаете книгу полностью.

Для пятиклассников была выбрана глава «Спасти детей». Это дневник Лидии Охапкиной, который был найден и прочтён, но никто не знает судьбы этой семьи: выжила ли она, или никого после блокады не осталось. 




…Тяжелые мысли о смерти меня преследовали. Я чуть с ума не сошла от дум и горя. Пять дней без хлеба. Когда и так его не хватает. Я встала и бросилась на колени и стала молиться, молиться со слезами. Иконы не было, да я и не знала ни одной молитвы. Дети мои были некрещеные, да и сама я не верила в бога. Правда, во время тревоги я иногда мысленно шептала: «Господи, спаси, не дай погибнуть». Но в этот раз я к богу обращалась с другой просьбой и с другими словами. Я горячо шептала: «Господи, ты видишь, как я страдаю, как голодна и как голодны мои маленькие дети. Нет больше сил. Господи, я прошу, пошли нам смерть, только чтоб мы умерли сразу все. Я не могу больше жить. Ты видишь, как я мучаюсь. Господи, пожалей ни в чем не повинных детей» – и тому подобные слова.



…На следующий день во входную дверь кто-то стал стучать. //Это был посланец с фронта, от мужа. Он передал мне небольшую посылочку и письмо. Вася писал //, что посылает один килограмм манной крупы, один килограмм риса и две пачки печенья. Я почему-то читала вслух. Толик после слова «риса» жалобно пропищал: «Мама, свари кашку, только погуще». // Военный, он был лейтенант, вдруг стал громко сморкаться и вытирать слезы, которые у него показались, глядя на всех нас. Он сказал: «Это ужасно, когда так голодают дети. Мы вас вывезем, потерпите еще немного. Я расскажу вашему мужу о вас. А они, т. е. фашисты, за все заплатят. За все ваши слезы, за то, что вы так голодаете, за все».



…Мне дали ордер на один кубометр дров. // Первый раз у нас было так тепло. Я очень устала и хотела спать. Трубу закрыла немного раньше, отдушину в комнате открыла. Мы все страшно угорели. // Я, шатаясь, схватила дочку, она молчала и чуть дышала. Отнесла ее на кухню, затем взяла Толика, из последних сил перетащила его и сама села возле них. Мы все чуть не умерли от угара. Толя долго был без сознания. Мы опять стали голодать, кончался уже февраль 1942 года. Посылочку мы давно уже съели. 

Мне Толик предлагал не раз: «Мама», – говорил он, – давай сделаем опять угар и умрем. Будет вначале больно головке, а потом и уснем».
 
Слышать это от ребенка невыносимо. Уже который раз он мне предлагает, чтобы его или убили, или уморили угаром».

Блокада – это летопись нравственного подвига: в условиях ежесекундной пытки голодом и холодом каждый выбирал – терпеть и оставаться человеком до последнего мгновения или спасаться, призвав в помощники животные инстинкты. Обо всём этом можно прочитать в «Блокадной книге». 

Дочь покончила с собой после того, как увидела, как мать потрошит кота, домашнего любимца… Мать, у которой уже давно не было молока, прокалывала иглой руку и кормила младенца кровью… Знаменитая поэтесса Ольга Берггольц отдала хлебную карточку работнику радиокомитета, хотя сама страдала дистрофией: коллега потерял свои карточки и, таким образом, приговорил к вымиранию свою семью; так вот, другие сотрудники взяли Берггольц на поруки и помогли ей дотянуть до конца месяца… Парень продал бушлат, а карточки оставил в кармане; покупатель нашел парнишку и вернул ему карточки… Шла машина с хлебом, в нее попал снаряд, шофера убило. Казалось бы, хватай хлеб и беги, но окруживший машину народ погрузил хлеб в машину и вызвал милицию… Соседка принесла стакан риса, хотя у нее самой было восемь ртов… Трехлетняя сестренка отдает крошечки братику-близнецу: «Сереженька, мужчинам тяжело переносить войну, съешь эти крошки»…



Этот классный час – возможно, один из самых важных уроков жизни для пятиклассников. 

Юлия Колбенева
 
(*5)